Биографические очерки

Поздний ребёнок

Пётр Клименко родился вскоре после Великой Победы, в 1951 году, и стал долгожданным ребёнком в семье людей, о которых в те годы говорили: «судьбы, опалённые войной». Его маме, Вере Петровне, пришлось побывать замужем четырежды — и совсем не потому, что она была легкомысленной, наоборот! Врач, серьёзная девушка… Первый раз она создала семью в конце 30-х годов, но муж погиб буквально в самом начале войны. Работала в госпитале, там встретила лётчика, полюбили друг друга. Он воевал, она ждала мужа в Алма-Ате, куда была эвакуирована; ждала ребёнка, который родился в 1942-м. Но муж погиб в 1943-м, а вслед за ним умер маленький сын. Вера Петровна долго не могла оправиться от этой трагедии, но, конечно, продолжала работать, лечить раненых бойцов. Были случаи, когда самолётом летала на фронт — проводить срочные операции.

Владимир Петрович Клименко, с которым она познакомилась в Алма-Ате, тоже на месте не сидел. В начале войны руководил ПВО в блокадном Ленинграде, где погибла вся его семья, позже, как инженер-специалист по прожекторам, совершенствовал конструкцию приборов в тылу, летал в Москву на консультации. Они общались несколько лет, поженились только в 1950-м. Когда появился долгожданный сын, назвали, конечно, Петром — в честь своих родителей. На тот момент Вере Петровне было 36 лет, Владимиру Петровичу — 46.

До 1957 года жили в коммуналке на Тверской, за Моссоветом. Маленький Петя катался со снежных горок в Александровском саду, возле Кремля. Потом семья получила отдельную квартиру на улице Вавилова, годом позже — садовый участок в подмосковном Ерино, близ Подольска. Стали обустраивать быт. Владимир Петрович по рождению одессит, выходец из большой семьи, у него было три брата и сестра. И хотя все получили высшее образование — двое братьев стали врачами, третий, как и Владимир, инженером, работал «на космос» — все всё умели делать своими руками. Отец сам строил дом на дачном участке. Петю тоже научил обращаться с молотком, пилой и рубанком. Тот справлялся хорошо. Но больше ему нравилось читать книги. Была в нём и творческая жилка — потому стал впоследствии профессиональным фотографом.

Рассказывает Татьяна Ивановна Клименко:

«Когда я познакомилась с будущим мужем, меня поразила его эрудиция. Широкий кругозор, знания по истории и географии просто энциклопедические! Он окончил полиграфический техникум, потом не раз поступал в вузы, легко сдавал вступительные экзамены, в сессию тоже трудностей не возникало. Но была у него одна проблема — терпеть не мог историю КПСС, все эти съезды… Поэтому учёба продолжалась недолго, высшего образования Пётр так и не получил. Он вообще всю жизнь хотел заниматься только тем, что ему нравится. Что поделаешь: поздний ребёнок, долгожданный, любимый. Родители на него надышаться не могли».

Жизнь как путешествие

Много лет Пётр проработал фотографом в отраслевом нефтегазовом институте. Занимался не только профессиональной фотосъёмкой, но и художественной, ему прекрасно удавались пейзажи. Диакон Иоанн Клименко помнит папу как доброго и спокойного, но достаточно сдержанного человека: «Его ласку надо было заслужить». Пётр Владимирович любил природу и путешествия, причём предпочитал путешествовать один, без семьи. Особенно нравилась ему Эстония (которая была тогда одной из советских республик), хотя никаких прибалтийских корней в родословной не прослеживалось. Может, привлекал сдержанный нрав местных обитателей, может — морские пейзажи или средневековая архитектура.

Татьяна Ивановна, как классическая русская женщина, старалась не роптать на то, что муж был больше на внешней орбите семьи. Он мало занимался с маленькими сыновьями, говорил, что не знает, что с ними делать, ждал, пока подрастут. Но со временем Пётр Владимирович стал хорошим отцом. Учил мальчиков мастерить, играл с ними в настольные игры, прививал любовь к чтению. Благодаря папе у братьев появилась большая коллекция солдатиков (и пушка, которая стреляла настоящими пульками!), электрическая железная дорога — редкость в то время. Как и машина в семье. Не самая престижная, ИЖ-Комби. Но она была символом достатка и благополучия.

На лето всей семьёй уезжали на дачу. Родители брали отпуска по очереди, копили в течение года дополнительные отгулы — и в итоге получалось побыть с детьми почти все три месяца. Это благословенное время с папой и мамой в дачном посёлке осталось в душах Ильи и Ивана как одно из ярких, тёплых воспоминаний детства.

А для Петра Владимировича дачный сезон длился гораздо дольше, с апреля по ноябрь. Но, к сожалению, посиделки отца с соседями по даче всё чаще стали сопровождаться алкоголем. Да и в Москве поводов к выпивке становилось всё больше и больше.

Рассказывает Татьяна Ивановна Клименко:

Своего отца Пётр потерял достаточно рано, в 17 лет. Тогда же он начал курить… Вера Петровна потом ещё раз вышла замуж — ей тяжело было без поддержки. Отчим мужа был хороший человек, но, конечно, такой близости, как с отцом, и такого авторитета для него уже не было. Как будто снялось какое-то табу. Алкоголь появился в жизни Петра постепенно. Но когда умерла его мама (в 1986-м, нашим сыновьям было 7 и 8 лет), опять как будто снялся внешний барьер, и я поняла, что мой супруг — человек пьющий. При мальчиках мы эту тему, как и другие разногласия, не обсуждали, отношений не выясняли. А пристрастие к спиртному постепенно росло…

По наклонной плоскости

В стране тем временем бушевала перестройка. Антиалкогольная кампания Горбачёва переросла в свою противоположность. Спиртное лилось рекой везде, его можно было купить в любое время, при любой толщине кошелька. Появилось множество суррогатов, пресловутый спирт «Рояль» и прочее… В начале 90-х институт, где работал Пётр Владимирович, развалился, пришлось зарабатывать в строительной фирме, а это уже «зона риска».

По словам диакона Иоанна, лет до 14 он и не подозревал, что в отношениях между папой и мамой есть проблемы. Потом где-то замаячил призрак развода… Но то, что родители всё-таки расстанутся, стало для подростков большим ударом. Братья пытались уговаривать их помириться. Ваня даже заявил, что если папа с мамой разведутся, он уйдёт из дома вместе с отцом. Однако несмотря на уговоры, в конце 1995 года Татьяна Ивановна и Пётр Владимирович расторгли брак, а в феврале 1996-го отец ушёл на съёмную квартиру (жильё своих покойных родителей сдавал, разница в цене была источником дохода).

Рассказывает диакон Иоанн:

«Папа сначала жил совсем неподалёку от нас. Первое время мы с ним часто встречались, потом всё реже и реже… В 1995-м родители продали дачу, на вырученные деньги мама купила компьютер (486-й, мощный по тем временам), а папа — „Газель“. В 1996 году я поступил в вуз, был очень загружен учёбой. Вначале отец работал, помогал нам деньгами. Занимался грузоперевозками, на летний сезон уезжал в детский лагерь под Егорьевск, трудился там завхозом. Но в районе 2000 года продал машину, стал время от времени зарабатывать ремонтами квартир. Потом его и в лагерь приглашать перестали, уже не справлялся. В какой-то момент начались запои. С 2003 года — ни одной записи в трудовой книжке, запои длились по 2 недели. Как я потом узнал, типичная клиническая картина второй стадии алкоголизма».

Пётр Владимирович опускался всё ниже, подрабатывал вахтёром, грузчиком. Платить за съёмную квартиру стало нечем, и он какое-то время даже жил с дворниками в подвале собственного дома (это уже похоже на начало третьей стадии алкоголизма). В этот момент его подобрала одна немного странная женщина. Она совсем не выходила из квартиры, сдавала ему комнату. Он, в свою очередь, сдавал свою квартиру на улице Вавилова — денег на спиртное хватало обоим…

Время от времени Пётр Владимирович всё-таки звонил своим бывшим домочадцам, стараясь при этом быть (или казаться) трезвым. А они с болью наблюдали деградацию когда-то родного им человека. И, казалось, помочь ничем уже нельзя… Но вновь произошло чудо.

Возрождение

В июне 1996 года Иван Клименко закончил Московский химический лицей, одну из лучших химических школ города Москвы, затем с 1996 по 2001 гг. учился в Российском химико-технологическом университете и одновременно занимался научными исследованиями в Институте органической химии РАН, затем аспирантура в этом институте. За три года написал и защитил диссертацию кандидата химических наук. Нагрузка была запредельной — по 14 часов 6 дней в неделю. Но это было интересно! Продолжил работать в том же институте, и скоро — должность заместителя заведующего лабораторией, впереди перспективы докторской диссертации.

Вот только зрение… Оно и раньше было не очень хорошим, а на фоне больших нагрузок стало ухудшаться. Знакомый посоветовал пройти курсы лечебной гимнастики для глаз, вроде бы очень эффективной. Иван стал посещать занятия и почти сразу заметил, что лектор много говорит о вреде алкоголя. Оказалось, что он попал на курс лекций Владимира Жданова, руководителя «Союза борьбы за народную трезвость». Гимнастика для глаз, конечно, существовала и даже помогла, но главным делом своей жизни Жданов считал пропаганду трезвого образа жизни, которой посвятил всего себя ещё с 1983 года. Личность Владимира Георгиевича, яркого и харизматичного оратора, а главное — его неожиданные, разноплановые и глубокие доводы в пользу полного отказа от алкоголя произвели впечатление на молодого кандидата наук.

Рассказывает Татьяна Ивановна Клименко:

«Это было поздно вечером, 2 июня 2006 года. Ваня вернулся домой, притихший и какой-то торжественный. Я ещё не спала, поинтересовалась у него, как дела. Он сказал: „Мама, я принял решение навсегда отказаться от алкоголя. Что ты об этом думаешь?“. Я ответила, что буду очень рада, и благословила сына на трезвую жизнь».

Молодой учёный горячо воспринял идеи трезвенного движения и с головой погрузился в его деятельность. Уже через месяц вместе с мамой поехал на Всероссийский слёт трезвенников в Челябинской области, в районе озера Еланчик. Привёз массу позитивных эмоций, новых знаний и знакомств. Тут как раз позвонил папа — он ведь всегда интересовался путешествиями… Расспрашивал, как съездили. Но тема отказа от алкоголя его поначалу не впечатлила.

Зато Татьяна Ивановна и Иван теперь знали точно — отцу можно помочь! По очереди звали его на занятия Школы трезвости. Он отнекивался. Так прошло полгода. А потом всё изменилось.

Рассказывает Татьяна Ивановна Клименко:

Были мои именины — Татьянин день, 25 января. Петя позвонил, чтобы меня поздравить. Я ему говорю: «Курсы скоро будут, ты не надумал?». Он ответил невнятно — оказалось, уже был выпивши. Но через неделю перезвонил и твёрдо сказал: «Я готов». Это было 3 февраля 2007 года. С тех пор он никогда больше не пил! На лекции ездил с кем-то из нас — иногда с Иваном, чаще со мной. После того как закончился курс, уехал в село Озерецкое Дмитровского района, к отцу Алексию Тимофееву. Это наш добрый друг, у которого при храме был маленький реабилитационный центр. Пётр прожил там до лета, убирал снег вокруг храма. Ему было уже тяжеловато — и возраст не юный, и здоровье не то. Но он был совершенно счастлив!

В начале лета 2007 года отца пригласил на свой новый объект старший сын, Илья. Он к тому времени уже несколько лет работал в плотницкой артели, строил храмы. Новое строительство велось в Завидово, на охраняемой территории. Там Пётр Владимирович смог окончательно восстановиться, а в сентябре 2007-го уже вернулся в свою квартиру.

Рассказывает диакон Иоанн:

«Поначалу папа звонил маме по 3 раза на дню, ему трудно было возвращаться к самостоятельной жизни. Он плохо соображал, память не работала… Потом всё постепенно восстановилось — мышление, память, интерес к истории и географии. Он прожил несколько полноценных лет: вновь стал читать книги, два раза съездил в свою любимую Эстонию. Восстановил отношения с мамой — они обвенчались, хотя вместе не жили. Планировали летом 2016 года поехать на Валаам… К сожалению, 23 февраля 2016 года отец скончался. Но за те трезвые годы, которые он подарил себе и нам, я бесконечно благодарен ему, благодарен Богу. Отец не стал таким, каким был в моём детстве. Он стал гораздо лучше!».