«Я же составляла план разговора»

Батюшка, добрый день. Очень рада была слышать вас. А сегодня посмотрела лекцию четвёртую очень сильно, очень. До слёз просто вот, как вы говорите. Ой, просто вот плакать хочется, очень сильные речи. Вот. Да, вы знаете, после курса «Другая жизнь», вот как я вам писала, я с утра поехала — он был в запое, поехала на дачу за ним, сама села за руль, хотя трусиха. Одной ездить страшно. Вот. Поговорила с ним, я же составляла план разговора, пересматривала лекции, как это сделать, и у меня получилось, тогда он вам позвонил.

Вот. И как бы вот жизнь начала меняться потихоньку. Да, там были у него мало, но были запои. Последний его запой — я просто вот, я просто вызвала полицию, его забрали, я попросила, чтоб его забрали, потому что, ну, чтоб не видели дети его вот это вот состояние ужасное. И вот. Он полночи посидел, пришёл, понял, что я не шучу, что больше терпеть, лечить или там что-то бегать за ним я не буду.

Вот. Ну, потом потихонечку, когда узнала, что начинается вот у вас вот этот новый курс, думаю: как же, как же ему? Как же ему это вот? Ну и начала потихонечку говорить: «А вот ты знаешь, вот курс начнётся». Он: «Да ну, там потом», потом как-то вот он вроде как хотел, но у него всё потом, хорошо, потом. А я скинула как бы чат, старый вот чат «Другая жизнь», ему в Телеграм. Он начал что-то там читать, начал читать про этот курс — он захотел.

Сейчас он на этом курсе, у него горят глаза, он так ждёт. Он у меня достаточно с характером, такой противнючий, такой, знаете, вот мужик. Вредный на характер. Вот. А тут он вот прямо — я вообще удивляюсь. Вот он просто поменялся; если б полгода назад — я бы не поверила. То есть он-то с меня смеялся, когда я, помню, на курсе: «Ой, что-то совсем типа больная стала, что ты там что-то делаешь, что-то пишешь?» Вот. А сейчас он чат читает.

У него там свои шуточки. Говорит: «Мне так смешно», говорит, столько там пишут — то один в Сибири, то сын не хочет это. Столько вот все в чате пишут, и он смеётся, говорит: «Господи, эти люди, которые с нами работают, они сами чтоб алкашами не стали с нами-дураками». Вот.

Очень ему нравится, глаза горят прямо. Так рассказывает. Я пришла с работы: «Посмотри, мне отец Иоанн сам написал». И сразу включает ноутбук. Вы знаете, это мой муж, который такой вечно там злой, такой недовольный, или там лишний раз к нему не подойдёшь, — вот он тут такой прямо. Вообще, я просто поражаюсь. Он мне показал: «Вот смотри, мы с ним переписывались, вот я начну писать дневник». О дневнике я вообще и мечтать не могла, что он начнёт. Хоть бы смотрел — для меня было. Я понимала, что дневник надо писать, и как бы ему это вот сказать. Но вот в лекции же вы сказали. Он говорит: «Я знаю, что дневник — отец Иоанн рассказал, для чего дневник нужен». Вот. Я попробую, я об этом и мечтать не могла, что он ещё и писать начнёт.

Единственная вот трудность: он говорит: «Я не пойму, что писать». Говорит: «Помогите мне разобрать». Ну, помогу ему, сейчас сама посмотрю. Если честно, для меня в курсе самое сложное было тоже — дневник. Особенно в начале. Я вот ручку брала и долго сидела, я не знала, с чего начать, как правильно. Это потом вроде как пошло-пошло-пошло, а в начале тяжело. Я сама с трудом понимала эти пункты, что писать. А сейчас ещё и ему.

Ну, будем пробовать, батюшка. Будем пробовать. Спасибо вам большое, что вы у нас есть. Мы так вам благодарны, просто вот. Дай Бог вам здоровья, батюшка. Спасибо, что вы у нас есть.

(история на середине: трезвость мужа как итог ещё впереди — но запои стали редкими, он на курсе и начал дневник; весь поворот сделала жена)