«Втайне в душе я называю себя трезвенник по принуждению»

Добрый день, дорогие друзья. Я Алексей. Трезвенник по убеждениям. Стаж трезвости 5 с половиной лет, без срывов. Не принимаю никаких психоактивных веществ, не курю. Трезвость — на всю жизнь.

Путь в трезвость у меня неординарный, произошёл он поздно, в 60 лет. И втайне в душе я называю себя трезвенник по принуждению.

Употреблять начал очень рано. Жил в деревне: деревня, погреб, в погребе бидон, в бидоне сладкая водичка, которую нам с соседом наливала бабушка по великим и невеликим праздникам. Ну и праздники, алкогольная программа: Новый год, Рождество, Крещение, 23 февраля, 8 Марта, Пасха, Первое мая, Девятое мая. Ну и так далее — большие и маленькие праздники: День строителя, День шахтёра, День металлурга. И так вот как-то долго-долго-долго.

Бросать никогда не собирался. Тех, кто не употребляет, считал больными, ущербными, не нашими людьми, засланными какими-то казачками сюда. Психологию вообще считал лженаукой, которая лечит американских бизнесменов-миллиардеров. Вот так вот жил потихоньку, как все советские люди, как вся страна, бывший СССР.

Проблемы, конечно, начались где-то в сорок—пятьдесят: проблемы в семье, где-то с законом, где-то на работе — мелкие такие. Работал всю жизнь, всё нормально, не валялся под забором, алкоголиком себя никогда не считал. Я был нормальный советский законопослушный человек.

Ну, потихоньку всё усугублялось. Стали приходить чёрные люди, появились ужасные сны. Краешек ада начал мерещиться — во снах, наяву, по-всякому. Появились проблемы со здоровьем, различные, как у всех у нас, у бывших зависимых. И совершенно никогда не хотел бросать. Но понял, что уже катится к тому, что скоро жизнь кончится, наверное. Были мысли о суициде: вот поезд в метро идёт — ну раз, и всё кончится. Хорошо бы, если б кончилось; а это, скорее всего, только начало было бы. Слава Богу, как-то Господь отвёл.

Лет в 50, может быть, с хвостом, пришёл на Люблинскую — я жил в Текстильщиках, — решил попробовать сдаться. Все говорят: вот пойдёшь, полежишь недельки две в наркологии. Пришёл, две недели там пробыл — совершенно ничего не помогло: там капельницы, люди какие-то, пересидеть непогоду зашли. Но там приходил мальчик с горящими глазами, зазывал в комнату и рассказывал о программе «Двенадцать шагов». Были такие Боб и Билл: они шагали, шли — и дошли. И теперь вот миллионы людей идут, шагают и становятся трезвыми. Как-то не впечатлило. Он говорил: «Тебе надо ходить, тебе надо с нами заниматься». Ну, в общем, я как-то не решил с ним шагать. Вышел — и пошагал своей дорогой по пути употребления.

Ну вот случился день икс. Произошёл страшный делирий, почти клиническая смерть. В общем, неделю боролись за спасение моей грешной души. Дочка меня вымолила оттуда как-то, получилось. Спасибо ей.

Утром на седьмой день пришли жена, дочка и зять: тебе надо немножко полежать, и через месяц ты будешь как стекло, всё будет в порядке. Ну, я очутился в центре доктора Исаева, жесточайшем, двенадцатишаговом, миннесотской системы. Там я понял, что такое на самом деле алкоголизм, наркомания и прочие ужасы. Мальчик 14 лет: папа — дипломат, мама — работник искусства; поймали его за руку, наверное, на шестнадцатом этаже — он падал от синтетических наркотиков. Девочка — ангел во плоти, просто чудо: проститутка-наркоманка 16 лет, папа — архитектор, мама — балерина. Мастер спорта: 20 % зрения, с палочкой ходит. Человеческие страдания перевернули. Понял я, куда я шёл. Слава Богу, не дошёл.

Жена меня оттуда забрала. Не добыл я программу, но понял, в общем-то, многое. Вышел в субботу, в воскресенье встретился с отцом Иоанном. Побеседовали, он сказал: «Ну что ж, с понедельника началась Школа трезвости». Две недели вместе с женой прошёл по методу Шичко в Балашихе — пять с половиной лет назад. Писал дневники, работал. Спасибо девочкам, которые помогают отцу Иоанну, — Любе, многим другим. Дай Бог всем здоровья. Они писали вот на полях: «Молодец, молодец, Алексей, верной дорогой двигаешься». Как-то меня это вдохновило.

Вышел — отец Иоанн сказал: «Выбирай себе клуб какой-то, общину». Я походил по Москве. Понравился мне клуб Девяткина, СКТ — семейный клуб трезвости по методу Бабурина, это семейные клубы трезвости Владимира Худолина. Вот хожу туда пять с половиной лет, посещаю отца Иоанна раз в месяц. Вообще много занимаюсь собой и трезвостью, не проходит дня, чтобы я не открыл какую-нибудь книгу о трезвости. Спасибо книгам, которые вывели меня на правильную дорогу, авторам таким, как Екатерина Савина, Валентина Москаленко, Сергей Зайцев, Никита Ветчанин, Дмитрий Девяткин и масса других. У меня порядка ста книг.

Я очень интересуюсь этим вопросом, посетил массу общин, был в Петербурге у чуриковцев и у православных, и у неправославных сектантов. Все дороги ведут в Рим, если идёшь правильно и с Богом. Бог, молитва — очень здорово. Но начинать надо со Школы трезвости. Надо заложить базу, основу твоей будущей трезвости.

А трезвость — это такое счастье, такое чудо! Вещь, не выразить словами. Я готов любому вот подзаборному бродяге отдать половину своей крови, чтобы он стал трезвым. Для меня такое счастье, когда кто-то получает эту трезвость, — это несказанная радость. Был на слётах в этом году, летом встретил монаха Прокопия (Пащенко) — интереснейшая личность. Вот недавно с ним был в реабцентре «Неугасимая надежда».

Вообще жизнь прекрасна и удивительна, когда трезвый. Главное — идти этой дорогой. Давайте вместе пропоём гимн трезвости. Это такое счастье — быть трезвым, несказанная радость. Небо и земля: вот небо голубое — и голубое. Земля просто тебя носит. Жалко, что поздно до этого дошёл. Ну ничего. Я надеюсь, что умру я трезвым, с Богом.

Дай вам Бог радоваться трезвости, как радуюсь я и все мои соратники. Спасибо отцу Иоанну. Дай Бог всем нам здоровья. И главное — трезвость. Всего доброго. Алексей, трезвенник по убеждению. Будьте здоровы.